Виртуальный дом 2

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Виртуальный дом 2 » ГОБЛИН ПРОДЖЕКТ » РУССКИЕ ИДУТ!!!!


РУССКИЕ ИДУТ!!!!

Сообщений 101 страница 107 из 107

101

Западный мир со своей демократией зашёл в ещё худший тупик, чем Россия с построением коммунизма. В России высокие идеалы в конце концов пришли в противоречие с обыденной жизнью, да ещё США подгадили ежедневной пропагандой, что никуда идти не надо, ни к каким идеалам стремиться неча, жить надо без усилий, хорошо, дай себе свободу, оттянись, побалдей, гомосеки тоже люди...
А в США с их Великой Американской Мечтой ещё хуже, чем у нас было с коммунизмом, только пока не так заметно. Юриспруденция, защищающая вроде бы права человека, всё усложняется, всё труднее мерзавцев арестовывать, ещё труднее осудить, а уж казнить так и вовсе низзя, в то время как народ, для блага которого вроде бы и пишутся все законы, требует, чтобы казнили даже за кражу кошелька.

0

102

. С ближайшего экрана импозантный теледиктор радостно вещал:
...госдепартамент США, обеспокоенный угрозой новой нестабильности для всего человечества, принял решение послать войска быстрого реагирования в район русско-китайской границы. Осознавая, что, если массы спровоцированного китайского населения пересекут русскую границу, это может вызвать серьёзный прецедент для нового мирового передела... а также понимая, что русские войска находятся вдали от русско-китайской границы и не в состоянии быстро перебазироваться в нужный район... войска американского правительства спешно десантируются в районе Благовещенска и берут под охрану участок границы протяжённостью в тысячу километров... Таким образом, как мы видим, налицо неформальное сотрудничество наших стран, основанное на доверии...
Кречет скрежетнул зубами. Лицо его стало страшным. Такой, наверное, являлась смерть павшим на поле воинам.
Быстро, велел он свистящим шепотом, распечатку заявления госдепартамента мне на стол!
Сейчас-сейчас, сказал Мирошниченко поспешно, дело в том, что они сперва высадили войска, заявление вот только сейчас передают для прессы.
Яузов с нецензурной бранью грохнул кулаком по столу. Заорал:

Нажми и читай дальше

Понятно, что им правительство России!.. Теперь они заигрывают с населением напрямую. Забыли, сволочи, что ядерного оружия у нас предостаточно. Пора перенацелить ракеты на прежние объекты!
Всё ещё не перенацелили? прорычал Кречет.
Яузов вытянулся:
Виноват, господин президент!
Он отошёл в сторону и, выудив из кармана сотовый телефон, бросил несколько загадочных слов, шлепая губами по мембране. Я сидел как оглушённый бревном по голове.
Как могло такое случиться? Даже я знаю, что вдоль китайско-российской границы понатыкано столько войск, что дальше ехать некуда. Одних пограничников не меньше трёх дивизий. Уже не говоря о таких прелестях, как ракетные войска, до США оттуда гораздо ближе. Кроме этого дивизия «Уссурийских тигров», а это вовсе не дети, что строят генеральские дачи. И ещё непонятное... Каким образом США перекинули свои войска к нам на территорию, да еще в таком количестве? Войти в территориальные воды России большая проблема, пролететь через границу ещё большая! У нас что, ПВО отменили или морских погранвойск больше нет? Воздух был пропитан яростью и бессилием. Империя нас переиграла снова. Даже Коломийцу ясно: демонстрации и митинги на китайской территории, кампания в нашей прессе по раздуванию китайской угрозы всего лишь работа спецслужб Империи.
Что им стоило истратить пару миллионов долларов, чтобы организовать десяток нужных статей в мелких китайских газетках? И гораздо меньше, чтобы организовать то же самое в наших газетах? В наших можно вообще бесплатно. Нашим идиотам только пальцем укажи, на кого лаять и бросаться...
Вообще-то проверить, откуда воняет, в любой стране дело пары дней. Просто спросить у редактора той газеты, которая орёт громче всех. Если не захочет ответить добром... ну, значит, спросить более иначе. Ответит. И это тоже азбука. Чтобы подобное прошлёпала даже разведка Бурунди такого просто не бывает. А уж российская... Значит, либо разведку развалили до конца и края, что не так, уже знаю даже я, либо те ребята сумели провести уникальную операцию...
Да, уникальную ещё тем, что на русско-китайской границе войск, как вшей на бомже. Если лениво из Уссурийска тащить в Кяхте стоит отдельный развёрнутый полк ВДВ, заточенный аккурат на подобный случай. Уже не говоря о трех развернутых дивизиях, расквартированных под Читой, Благовещенском и Хабаровском. Учитывая железнодорожные войска на БАМе... понятно, не строителей, а охрану, и по меньшей мере дивизию МВД, что стоит в том же регионе, говорить, что там нет войск, всё равно что говорить, что в США не жуют «бубль-гум». Это граница с Китаем, которого всё-таки побаивались всегда. Там даже во время Отечественной войска в полной готовности держали и не трогали, хотя на западном направлении их здорово не хватало.
Так что США провели уникальную операцию. И похоже, дивиденды получат в любом случае...
Они не хотят упускать инициативу, сказал Кречет с ненавистью. И они её не упускают... Пробуют влезть то там, то здесь. Пока что мы ухитряемся давать ответ, но инициатива всё равно у них. А у кого инициатива, за тем в конце концов будет и победа... Что ж, сантименты в сторону. Давайте срочно думать, что можно предпринять.
Сказбуш проговорил медленно:
Похоже, они не поняли намёка с Байкалом. Почему-то решили, что это была единственная бомба. И что она то ли утоплена, то ли разобрана на части... ничего подобного! Более того, если позволите, Платон Тарасович...
Кречет кивнул:
Говори.
Помните, когда Империя начала развертывать программу «звёздных войн», мы загадочно промямлили нечто о несимметричном ответе. Тогда это поняли как признание поражения. Мол, у русских нет силы на аналогичную программу. Всё верно, мы не могли выбрасывать столько денег на вообще-то липовую программу, но мы сделали кое-что намного более эффектное. На территорию США были завезены так называемые ядерные чемоданчики. Или, проще говоря, ядерные бомбы. Тактические ядерные бомбы. Часть расположена в крупных городах, остальные... я не хочу указывать даже сейчас, но такие бомбы предназначались в первую очередь для разрушения крупных дамб, высотных автострад... Словом, я полагаю, что пришло время воспользоваться этим планом.
Яузов сказал осторожно:
Господин президент, позвольте доложить... Новейшие системы «Тополь-М» развернуты и встали на боевое дежурство. От этих ракет вся противоракетная оборона США абсолютно беззащитна! Они ещё на подлете к границам способны подавить всю противоракетную оборону в границах, впятеро превышающих необходимую, а затем... вы понимаете, что затем! А кто не понимает, могу показать, что за ядерная боеголовка выросла на этом деревце!
Он бросил на стол целую пачку распечатанных на цветном принтере неприлично красочных до игривости листков. Коган взял один с такой опаской, словно это была кобра, обвешанная скорпионами. Остальные члены правительства даже не притрагивались, смотрели с некоторой брезгливостью.
Всё-таки, подумал я, мы люди ещё из той эпохи. Старой. Когда убивать считалось неприличным. Когда нужно было убивать противника только доводами. Когда можно было разить его наповал смертельными аргументами, после чего от противника остаётся лишь выжженное место, а он сам, после распыления на атомы, вновь возникает, ошарашенный и потрясённый, и лепечет, что он-де был не прав, ошибался, а теперь вот полностью признает правоту оппонента...
Но мы упустили из виду, что сражаемся со страной, где не знали и доныне не знают такого оружия, как доводы и аргументы. Противник Империя Зла, страна лесорубов и шоферов в сюртуках! Они умеют производить самые лучшие в мире дубины... так полагают, и пользуются только ими.
А единственный аргумент, который знают, это: примите наш образ жизни и нашу крышу, а то как вдарю!
Гм, сказал Коган саркастически, а как вот американский десант собирается сдерживать китайцев? Если бы в самом деле попёрли массами? Без оружия, с женщинами и детьми?
Они это понимают, буркнул Забайкалов. Это лишний раз говорит лишь о том, что такого развития событий не может быть в принципе. В принципе! Для неграмотных объясняю, что на той стороне умело руководят их люди. И они не только накаляют страсти, но и вовремя охлаждают. То есть крики криками, а через границу китайцев не пустят... чтобы не ставить десант в неловкое положение.
А они подадут это, сказал Коломиец несчастливо, как свою победу! Мол, успели высадить десант, сорвали наползание китайских масс. За это русские должны целовать нас в задницу.
И отдать половину Дальнего Востока, предположил Забайкалов. За крышу.
Кречет с горечью отмахнулся:
Все, что мы можем в данном случае, это заявить резкий протест. Как Китай, помню, заявил пятьсот решительных протестов против нарушения штатовскими самолетами воздушного пространства КНР... А спецназ нам понадобится для других целей. В том районе, насколько я помню, располагается слишком близко база мобильных МБР наземного базирования... Дровяная, так? Я не думаю, что штатовцы сунутся слишком близко, но...
Яузов сказал напряжённо:
Послать спецназ для дополнительной охраны?
Кречет кивнул, потом спохватился:
Нет! Лучше передай приказ... если спецгруппы США атакуют базу ракетных войск, тут же произвести немедленный запуск по территории США. Не думаю, что они решатся на такую глупость, но всё же... Заодно надо организовать утечку информации из кабинета президента. Пусть знают, что на этот раз они зарвались слишком... И если грянет война с применением атомного оружия, то вызвали её США.

0

103

Егоров увидел далеко впереди ровный ряд крохотных вагончиков. Пилот бросил машину резко вниз. Вагончики вырастали, тянулись один за другим ровные, чистенькие, всё ещё игрушечные...
Искорёжены и лежат на боку локомотив и три передних вагона. С высоты они всё ещё казались игрушечными. Егорову на миг представилось, что его могучая рука великана сейчас вот осторожно поднимет их и поставит на колею... её тоже подправит чуть-чуть...
Но вертолёт опускался, стало видно множество человеческих фигурок. Некоторые лежали на простынях, обязательной принадлежности поездов дальнего следования, красные пятна видны отчётливо даже с высоты...
Пилот сделал круг над местом катастрофы. Везде вокруг поваленных вагонов пёстрые пятна расстеленных одеял, простыней, что натащили из уцелевших вагонов, везде, как муравьи, беззвучно мечутся люди, но пока что они предоставлены сами себе, даже вертолёт МЧС не прибыл... ага, вот он ищет место для посадки, но он, министр внутренних дел, поспел раньше.
У него свои задачи.

Нажми и читай дальше

Винт ещё крутился, когда Егоров выскочил из кабины и, пригибаясь и придерживая фуражку, побежал к месту крушения.
Товарищ генерал!.. Товарищ генерал!.. Господин министр!
За ним бежал, тоже придерживая фуражку, лейтенант. В руке трепетал на ветру листок бумаги. Егоров выхватил, быстро пробежал глазами.
Это подтверждено? переспросил он.
Да! прокричал лейтенант. Заявление террористов пошло во все средства массмедии!
Егоров смял в кулаке бумагу. Текст остался гореть перед глазами, словно буквы были из раскаленных пуль: «...ответственность за взрыв берет на себя Народно-Освободительная Армия Кавказа. Мы заявляем, что эти взрывы будут продолжаться до тех пор, пока русские захватчики не уйдут с Кавказского хребта...»
Со стороны поезда послышался треск. Один из дымящихся вагонов просел под своей тяжестью, страшно закричали придавленные люди. Из вертолёта МЧС выскакивали люди, бегом тащили домкраты, разматывали кабели, выкатывали портативные машины для скоростной резки металлических конструкций. Добровольцы из числа пассажиров, рискуя жизнями, ползали под просевшими вагонами и пытались вытащить придавленных людей через днище.
Дальше набежали спасатели, действовали быстро и слаженно, гасили огонь. Засверкали огни электрорезки. Портативные машины умело расчленяли массивные металлические балки, раздвигали. Придавленных высвобождали и спешно уносили на носилках. И всё-таки, подумал Егоров угрюмо, кто-то умрёт по пути в больницу, а кто-то, выжив, на всю жизнь останется калекой...
Он поднёс к губам коробочку телефона, бросил:
Илья Парфенович, всё подтвердилось.
Голос Сказбуша донёсся чистый и сухой, словно глава ФСБ стоял рядом:
Какой ущерб?
Ущерб? переспросил Егоров люто. Ущерб? Тот самый, который только кровью!
Не горячитесь, посоветовал Сказбуш. Вы же профессионал. Я понимаю, что рекомендуете операцию «Азиат». Так?
Только «Азиат»! Осточертело...
Вот и всё, ответил Сказбуш угрюмо. Я только хотел, чтобы вы лично побывали на месте катастрофы, засвидетельствовали. А ответственность мы разделим.
Внизу под днищами десантных вертолетов проплывала поверхность безжизненной угрюмой планеты. Суровые голые горы, где не уцепиться даже траве, снег и лёд на вершинах, а далеко внизу между горами, в распадках, бегут злые ручьи. Мелкие горные реки плюются пеной, тащат камни, грызут гранитные стены, рушат целые скалы, запруживая себе же путь, снова ищут выход...
Шпак, командир десантной группы, напряжённо всматривался, сердце сжало непривычной тоской. Как они здесь живут? Не потому ли так озверели...
В наушниках раздался негромкий голос:
Говорит «восьмой»!.. Мы готовы.
В ответ раздался командирский бас, густой и уверенный, это говорил Скворцов, ответственный за операцию:
Погодите... Без обработки не начинать.
Но где же они?
Сейчас будут...
Черепахи, донесся другой злой голос. У меня что, топлива запасные цистерны?
Шпак усмехнулся, но улыбка получилась горькой. Из-за несогласованности и слабого взаимодействия частей наши войска всегда несут основные потери...
Внезапно он услышал высоко в небе грохот, хотя на такой высоте ни облачка, все внизу. Две тройки самолётов зашли против солнца. Было видно, как от них выстрелило, словно водяными струями: белые нити, быстро распушаясь от трения о воздух, потянулись к аулу.
В суровом бело-чёрном пейзаже внезапно расцвело красным, багровым. Пурпурные с нездоровой багровостью шары росли и ширились на месте, где был аул. Видно было, как ударная волна сметает жалкие домишки. Высоко в небо взлетели обломки балок, древесная щепа, и лишь тогда донеслась глухая волна взрыва.
Пять десантных вертолетов поспешно заходили на посадку. Ещё шесть штурмовых вертолетов барражировали у выходов в ущелье.
Земля подрагивала, воздушная волна колыхала вертолеты, и пилоты поспешно выравнивали машины, удерживали на незримой поверхности воздушного океана. Внизу ширился ад. Вакуумные бомбы страшной разрушительной силы, напалм и три кассетные бомбы всё, что нашлось на ближайшей авиабазе, все было сброшено вперемешку, и теперь там горело, взрывалось, поднималось черным дымом. От деревьев за сотни метров в округе остались только расщепленные пни, а сами стволы унесло взрывной волной, измельчило, расщепило, превратило в муку и развеяло по ветру.
Шпак бросил в микрофон:
Готово. Высадка!
Пилот послушно бросил машину вниз. Сержант Воловик швырнул за борт связку линя, метнулся следом. За ним один за другим молча прыгали десантники, скользили по линю, внизу расцепляли руки и откатывались в стороны, а на их место падали следующие.
Вообще-то можно было бы не падать и не перекатываться: никто в этом аду не выживет, но Шпак держал своих орлов в строгости, благодаря чему за последние два года имел всего троих раненых и ни одного убитого.
В наушниках через треск помех донесся бодрый голос:
Докладывает лейтенант Зарубин. Мы на месте!
Хорошо, бросил Шпак. Следите, чтобы даже мышь не выскользнула.
По его знаку бойцы медленно двинулись вперёд. Страшная ревущая стена огня уменьшалась с каждой минутой, в ауле гореть особенно нечему, но жар опалял лица, а когда ветер внезапно менял направление, все невольно прикрывались локтями или отворачивали лица.
Никого не выпускать! прикрикнул Шпак на всякий случай, хотя в таком аду не выживет и земляной червяк. Щас остынет чуть, двинемся!
Земля, раскалённая до тысячи градусов, представляла из себя почти лаву, что выплескивается из жерла вулкана, а черный удушающий дым с рёвом и треском уносился в ставшее черным небо.
Сквозь разрывы в красном стали видны остатки построек из камня. Взрывная волна как бритвой срезала с поверхности всё. Даже массивные валуны, что вмерзли в каменистую почву со времён древних богов, вывернуло, укатило, а кое-где с такой силой швырнуло в каменную стену, что раздробило, как орехи.
Вижу тела! вскрикнул один из десантников. Чёрт... Что с ними сделалось...
Шпак прикрикнул строго:
Ты лучше подумай о телах, которые сгорели в поезде из Рязани!..
Он почти почувствовал, как десантник стиснул челюсти и пошёл, обгоняя других, палец на спусковой скобе, а в сердце теперь одно желание, чтобы уцелел хоть один, чтобы очередью в упор...
Когда были уже посреди места, где четверть часа тому был аул, за спиной Шпака глухо треснула, словно отодрали доску от забора, короткая очередь. Он инстинктивно метнулся в сторону, развернулся, автомат готовый к бою.
В трёх шагах, на том месте, где он только что прошел, зияла дыра. В ней исчезло что-то тёмное, он даже не успел рассмотреть, а сержант Куницын, который со Шпаком прошёл от Афгана до этого аула, быстро закинул автомат за плечо, выхватил гранату и забросил в подвал. Чеку щелчком ногтя отправил следом.
Глухо прогремел взрыв. Шпак кивнул, бросил остальным:
Крышки подвалов может присыпать обломками. Проверьте всё! Кто-то мог в момент бомбёжки как раз полезть за водкой...
Или за русскими рабами, хмуро добавил Куницын.
И хотя знали, что после последней тотальной зачистки по всей России не отыскать места, где бы остались заложники или пленники, но напоминали себе и другим, что эти пленники были, что над ними измывались, их калечили, им отрубали головы и снимали всё это на пленку, уже уверенные, что русские настолько впали в скотство, что сдачи не дадут, не осмелятся...
Шпак видел, что бомбовый удар был настолько мощный, что не осталось даже трупов. На месте аула чернела выжженная взрывами и напалмом каменная земля, кое-где торчали на ладонь, не выше остатки кирпичной кладки, но уже не угадать: стен ли, печей или мастерских.
Кое-где попадалась забившаяся в щель, обугленная кость. Точно так же взгляд замечал торчащую из щели кость черепа, но никто не видел следов крови. Если при крушении рязанского поезда люди погибали долго, придавленные, с вытекающими внутренностями, кричали в муках, то здесь всё произошло мгновенно. Никто не понял, что сейчас он живёт, а через мгновение его уже не будет. Как и всего села.
Подвал был в каждом доме. Кое-где настолько глубокие, просторные, с железными дверьми, непривычными для бедного горного аула, разбитые на секции и снабжённые железными решетками, что Шпак только крутил головой, десантники хмуро переглядывались, а лейтенант Осина вытащил из вещмешка телекамеру и тщательно заснял как вещдок. Всякий, кто увидит эти кадры, признает, что в этом горном труднодоступном ауле держали заложников.
Теперь уже не будут, проронил Шпак с мрачным удовлетворением. Ни заложников держать, ни своим детям показывать русских рабов в своем хозяйстве...
Лейтенант поинтересовался, продолжая снимать:
А как наша акция будет объяснена?
Шпак отмахнулся:
Как удар по боевикам... или нечто подобное. Командование причину найдет! Но не в этом главное...
Лейтенант молча снимал. Он знал, что не в этом главное. Главное, что удар был нанесён сразу же после взрыва в поезде. На хвастливое заявление шейха Низрака, что русским нанесён удар и что моджахеды будут поступать так и впредь, поступил ответ молчаливый, но красноречивый.
На каждый взрыв в России, сказано вот сейчас, будет взрыв впятеро мощнее на территории противника. Если эти дети гор думают, что их будут ловить по всему миру, а потом, если ещё схватят, пять лет искать стопроцентные и неопровержимые доказательства причастности к взрыву, то они несколько просчитались. Вы дети гор, а мы дети леса. И наш волчий оскал ещё не потеряли...
Шпак у вертолета оглянулся, процедил:
Надеюсь, доблестные ребята из Народно-Освободительной Армии намёк поймут.
Лейтенант крикнул из чрева вертолета:
Шейх в Гарварде учился!.. Может и не понять.
Повторим, ответил Шпак зло. Хватит играть в подставление щёк... Я уже не христианин! Не мусульманин, правда, но уже и не этот... которой возлюбливает врага своего. Хрен я его буду возлюбливать! Пора повернуться к миру азиатской рожей!

0

104

Олейник направился прямо к входу в казино. Не оглядываясь, он знал, что сейчас по всей территории хватают и вяжут охрану. Кто сопротивляется, тот получит так, что очнется в больнице, но таких идиотов остаётся все меньше и меньше. Сами падают на асфальт, боятся даже дышать. Знают, что виноваты уже тем, что пошли в охрану, а не крутить гайки на заводы.
Перед дверью стоял массивный мужик в расшитом мундире, похожий на опереточного генерала царских времен. Да и борода у него веником до середины груди, а там толстые золотые шнуры толщиной с цыганский кнут.
Определив, куда направляется этот невысокий худощавый человек, он сделал шажок, загородив собой дверь. Сквозь стекло было видно, как в холле по ту сторону двери с готовностью выросли ещё двое, могучие, как дубы, с низкими лобиками, но одетые в костюмы чуть ли не как графья.
Лещук и Мысько сразу скользнули мимо Олейника и швейцара. Оба такие же дубки, но это наши дубки и особенно люто ненавидят себе подобных, которые пьют и едят на серебре, катаются в долларах, как сыры в масле, обвешаны бабами, а в саунах пьют дорогое пиво.
Милиция, буркнул Олейник швейцару. Тот, вместо того чтобы качать права, тут же отшатнулся к стене, побелел, поднял

Нажми и читай дальше

руки. Знает уже, зараза, что с новой властью шутки плохи. Так и стой!
Качки, похоже, не успели понять, что врываются не просто подвыпившие гуляки. Олейник лишь скользнул взглядом, как Лещук показывает свой коронный удар, когда зубы вылетают веером, а Мысько торопливо ломает противнику кости, «пока можно», быстро влетел в роскошный холл.
С пистолетом наголо, напряжённый, взъерошенный, он невольно остановился, потрясённый и ошеломлённый роскошью обстановки. На миг показалось, что попал не то в Версаль, не то в Зимний дворец, хотя ни разу ни там, ни там не бывал. Мраморный мозаичный пол, огромный зал, люстры на высоком, как в церкви, своде каждая побольше, чем в Большом театре, а посреди огромного, как стадион, зала фонтан!
Когда-то в детстве его повели в ГУМ, он там был потрясён, что в магазине фонтан, да еще такой большой, так вот тот, гумовский, просто нищий недомерок рядом с этим, казиношным!
Ах, сволочи, мелькнуло в мозгу взбешенное. Здесь хоть на коне вояжируй... у них и кони явно есть, не только мерсы и роллс-ройсы, а мы по пять человек в тесных комнатушках ютимся! Здесь всё в золоте, всё кричит о несметном богатстве владельцев, а были бы все тут такие роскошные, в то время как страна голодает, если бы мы, в милиции, работали? Работали, а не искали подработки в этих же казино?..
В зал врывались ребята в защитных костюмах, огромные и толстые из-за устаревших бронежилетов. Только у него бронекостюм улучшенной и облегчённой конструкции, трофейный, настолько тонкий, что с первого взгляда не заметить под комбинезоном. И ещё ребята в масках, только он упорно ходит с открытым лицом, несмотря на приказы, не считает нужным скрывать лицо. Эти гады всё ещё уверены, что менты в масках лишь потому, что боятся их мести. Ха! Это всё, как говорится, для более успешного следствия.
Но ему плевать на более успешное, он не будет позориться лишь для того, чтобы чуть облегчить работу следователей. Больше работать согласен, но терять лицо нет. Пусть все гады знают, с кем имеют дело.
Прекрасно одетые господа шлепались на паркет, как падающие со стола жирные пельмени. Женщины взвизгивали, пытались прижаться к стенам, но их же собственные кавалеры грубо валили на пол, эти молодцы, спасают, а вон те красивые шлюшки остались брошенными... их самцы распластались на дубовом узорном паркете, боятся не то что шелохнуться, дышать страшно...
Наверх пронеслись настолько молниеносно, что трое быков с микрофонами в ушах не успели и повернуться в их сторону. А ведь с самого начала парни в масках должны были попасть в объективы следящих телекамер...
Ложись! страшно крикнул Олейник и тут же врезал ближайшему рукоятью револьвера в зубы.
Охранник откачнулся к стене, лицо залило кровью, красные струйки плеснули на белоснежную рубашку и дорогой костюм. Всё верно, сволочь, большие бабки отрабатывать надо. Ты ведь не из пионерского отряда сюда явился, явно же служил в рядах, а то и в ВДВ бок о бок тренировался, с парашютом прыгал, но теперь продался, паскуда! Тебя надо мочить в первую очередь, чтоб другим соблазна не было...
Коридор пуст во всю длину, но возле одной дежурят сразу четверо крепких лбов. Каждый как шкаф, даже без бронежилетов чудовищно широки, всех четверых явно взяли прямо с последнего чемпионата по вольной или классической борьбе.
Олейник на бегу успел заметить их злобные взгляды, однако все четверо поглядывают друг на друга. Ага, руки все время находятся вблизи поясов. Бодигарды враждующих вожаков?
Всем на пол! прокричал он. Всем! А то стреляем!
Палец начал было нажимать спуск, но четверо быков поспешно плюхались на пол, закидывали сцепленные пальцы на затылки. Олейник видел, как все напряглись, сцепили зубы, готовясь к ударам. Редкий спецназовец не воспользуется случаем врезать сапогом в бок сволочи, что променяла ряды оперативной группы на лакейскую службу у богатых коммерсантов.
Олейник ногой распахнул дверь, за ним влетели Мысько и Лещук, встали справа и слева от прохода, автоматы держат под прицелом четверых мужчин. Те застыли, как статуи, руки на столе, карты вверх рубашками.
В комнату врывались один за другим фигуры в маскхалатах. Олейник слегка сдвинул автомат в сторону коренастого мужика. Двое в масках подскочили к жертве. Тот всхрапнул, лицо налилось тяжёлой кровью. Глаза страшно выкатились.
Суки! заорал он. Менты позорные!.. Ему заломили руки, но он сумел подняться, спецназовцы висели на нем, как бульдоги на медведе. Он сдвинул их, пытаясь сшибить лбами, одновременно пальцы тянулись к рукояти пистолета за поясом.
Третий в маске ударил его прикладом в затылок. Удар был точный и отмеренный. Голова вора в законе упала на грудь с такой силой, что лязгнула челюсть. Его бросили лицом на стол, заломили руки.
Олейник поморщился:
В таком блестящем обществе... и такие лагерные слова! «Суки», «менты»... Взять остальных!!!
Один из игроков, солидный господин в прекрасно сшитом костюме, вскрикнул негодующе:
Но меня за что? Я управляющий банком «Кристалл»!
Олейник повёл бровью. Управляющему заломили руки с такой силой, что он ударился лицом в поверхность стола, будто упал с высоты двухэтажного дома. Оставшиеся двое бледнели на глазах, лица вытягивались. Пальцы дрожали мелкой дрожью.
Щёлкали наручники. Последний из задержанных взмолился:
Хотя бы дайте накинуть плащ!..
Зачем? поинтересовался Олейник.
Чтоб не увидели на выходе... Мое фото с железом на руках это же крах! Все мои акции, моя нефть, мои рудники, никель...
Олейник спросил Мысько:
А корреспонденты разве приглашены?
Да н-нет...
Упущение, сказал Олейник. Быстро звони в редакцию. Пусть пришлют побольше этих придурков с телекамерами. К выходу!
Задержанный, который нефть-рудники-никель, простонал, словно рука Олейника сжимала ему горло. Двое жалко всхлипывали, а задержанного вора в законе вытащили из-за стола, как мешок с песком. Короля криминального мира полувели-полутащили через зал мимо опустевших столов. Когда он начинал приходить в себя, Мысько с удовольствием стучал прикладом по голове, похожей на гранитный валун. Не то чтобы сильно, но король понимал, что для этих людей он не король, сам не пойдёт — поволокут лицом о землю, все ступени пересчитает, а потом закинут в «черный ворон» с выбитыми зубами и переломанным носом.
От стен пугливо провожали их взглядами игроки. Олейник видел в глазах облегчение: не за ними. И не налёт, что могло случиться тоже... Их даже не обыскивают, не проверяют документы. Акция направлена на задержание всего лишь одного человека. Не простого, очень не простого, но одного-единственного...
Мысько шагал за спиной Гогика, ствол время от времени тыкался в спину, но Мысько не забывал и про удары прикладом... Король криминального мира наконец выбрал линию поведения, шёл молча, лица не прятал, телекамер нет, даже криво улыбался уголком рта.
И тут случилось то, чего никто не ожидал: у одного из игроков явно сдали нервы. Он развернулся, одной рукой сгрёб стоявшую рядом молодую женщину, другой молниеносно выдернул из заплечной кобуры пистолет.
Все назад! закричал он бешено. Сейчас же! Иначе этой суке вышибу мозги!
Олейник остановился как вкопанный. Лещук сделал ещё два шага, встал. Автомат Мысько уже был направлен на дурака, захватившего заложницу.
Женщина повизгивала в ужасе, а потом уже почти хрипела. Бандит грубо захватил её локтем за горло, косметика смазалась, словно на хорошенькое личико плеснула грязь из-под колёс пролетевшего мимо мерса.
Пуговичка на полупрозрачной блузке лопнула. И без того едва прикрытые груди бесстыдно вывалились. Олейник убедился, что с такой фигурой бюстгальтеры в самом деле ни к чему. Коротенькая юбочка задралась, обнажая розовые трусики с выпяченным, как челюсть боксера, массивным лобком.
Олейник оценивающе посмотрел на бандита, на заложницу, снова на бандита. Тот прокричал:
Все назад!.. Иначе...
Да всё понял, прервал Олейник. У тебя какой пистолет? А, магнум... сурьезная вещь... Но всего семь патронов, восьмой в стволе... Верно? Маловато. Хочешь, дам автомат? И два запасных рожка?..
Бандит смотрел ошалело. Женщина хрипела, прекрасные глаза умоляюще смотрели на подтянутого молодого майора с жёстоким, как у ангела смерти, лицом.
Чего? спросил бандит тупо.
Автомат дам, повторил Олейник любезно. Чтобы ты и остальных сук положил вместе с их хозяевами. Хочешь?
Бандит смотрел ошалело. Пугливо огляделся по сторонам, но омоновцы с мест не двигались. Все гости с восковыми, как у мертвецов, лицами молча дрожали за столами. Даже роскошные женщины с холёными телами и безукоризненными лицами не визжали, не хлопались в обмороки.
Ты чё? сказал бандит. Ты чё?
Ты чё? повторил бандит неуверенно. Ты не дури. Просто все сдайте назад... и всё. Малость, на пять шагов... Я сейчас выскользну через заднюю дверь, а там её отпущу...
Кого? спросил Олейник. Дверь?.. Дурак, ничего не понял. Мысько, убей. Постарайся обоих одной пулей.
Бандит выронил пистолет, как будто тот жег ему пальцы, но опоздал: Мысько не сдвинул автомат ни на миллиметр, только лишь нажал на спусковой крючок. В напряженной тишине выстрел грянул, как из танкового орудия. В правом глазу бандита образовалась клокочущая дыра. Женщина с визгом сбросила волосатую руку. Кровавая борозда обезобразила ей скулу, половину уха сорвало пулей.
В казино кто-то вскрикнул, несколько человек рухнули вниз лицом, руки заученно забросили на затылки. Остальные стояли неподвижно, лица белые как мел, руки и ноги тряслись. В глазах и голосе этого беспощадного майора была просьба дать ему шанс хоть что-то расценить как сопротивление, попытку к сопротивлению, хотя бы к бегству...

0

105

Огромные транспортные вертолеты появились со стороны Японского моря последними. Поляны им казались тесными, они опустились на берегу Амура, присели на коротких лапах. Откинулись пандусы. На землю быстро скатывались быстрые юркие десантные танки, бронетранспортёры, самоходные орудия.
Генерал Джон Ковалеф на джипе быстро поднялся на холм. Каждое движение он мог сверять с картами, получаемыми со спутников, вот и сейчас на экране видно, как движется его точка из квадрата ДВ-28 в квадрат ДВ-29, это предупредительные компы докладывают о перемещениях его джипа, но он предпочитал осматривать всё по старинке, на глазок
Возможно, это нежелание во всем полагаться на электронику и задержало его надолго в полковниках, хотя во всём остальном он был блестящим офицером. Но когда встал выбор, кого назначить командующим десантом, вспомнили чувствительность туземцев к продвижению здесь, за океаном, «своих». Поляки впадают в восторг при имени Бжезинского, грузины ликуют, что во главе объединенных штабов стоит грузин, а русские легче примут оккупацию, если во главе высадившихся войск будет стоять их соотечественник.
И вот теперь он, спешно произведённый в генералы, гордо осматривает окрестности. За спиной непомерная ширь Амура, на той стороне китаёзы тоже ломают головы, из-за чего же их экстремисты вдруг так вскипели, едва ли не вплавь хотят одолеть Амур и вернуть «исконные земли», в далёкой Москве тоже сопят и чешут репу и ещё долго будут чесать, а когда опомнятся, уже весь Дальний Восток будет говорить на английском, а Восточная Сибирь будет умолять, чтобы американский десант высадили и у них...

Нажми и читай дальше

Танки развернулись, двинулись цепью в сторону Благовещенска. Самый большой мост через Амур там, надо ха-ха! выставить мощное заграждение на самом мосту, чтобы успеть остановить толпу оголтелой китайской экспансии...
Ещё один мост, построенный уже в эпоху перестройки, соединяет русский и китайский берега Амура чуть севернее. Там всего лишь пропускной пункт с десятком пограничников, у которых нет ничего, кроме обычного стрелкового оружия. Тоже надо не меньше двух-трёх танков, вроде бы в помощь русским. Но у кого танки, у того и власть.
За его спиной вздохнул один из десантников. Ляхич услышал глухой звук удара, словно второй ткнул приятеля в закрытый бронежилетом бок. Не завидуй, говорил его толчок. Эти русские сидят на золоте. У них прямо под сараями золотые жилы выходят на поверхность со спутников хорошо видно! за ближайшей сопкой несметные залежи урана, а у реки, где они выгрузились из транспортного самолёта, драгоценнейшей танталовой руды на триллионы и триллионы долларов! Это всё теперь наше, можно раскошелиться на сникерсы...
Второй хмыкнул, и снова обострённое чутьё Ляхича поняло ответ: все верно, мы эту руду ещё и копать заставим этих волосатых обезьян. Сами даже пачкаться не будем, русскими нужно руководить, указывать, прикрикивать, наказывать, пороть, иметь...
Коммандос, как муравьи, быстро вынесли десятка два звёздно-полосатых мешков с подарками для русских туземцев, забросили в кузов армейского грузовика. Приехал генерал Ковалеф, с беспокойством и отвращением посматривал в сторону домов. Вот в таких местах жили его предки?
Сперва его беспокоило, что жадные до подарков русские набегут такой толпой, что придется разгонять прикладами, а теперь сердце стиснулось тревогой: ни один не сдвинулся с места! Матери по-прежнему придерживают детей. Все просто смотрят. Как-то странно смотрят...
Ляхич смотрел с неудовольствием, разговор выглядит нелепым и непонятным. Да и генерал поморщился. Подошёл офицер связи с листком бумаги, раскрыл рот, красивый и красногубый, Ляхич увидел белоснежные пепсодентовые зубы... Затем ровный ряд зубов изломался. Ляхич, как в замедленной съемке, увидел во рту быстро растущий фонтанчик темно-красной крови. Из горла выплеснулся алой, дымящейся на солнце струей.
Ладони офицера в инстинктивном жесте накрыли поражённое место, но это уже были ладони мертвеца. Пуля вышла из затылка, разворотив дыру, в которую пролез бы кулак.
Джозеф стоял как замороженный. Теперь только уши уловили звуки далеких выстрелов. Справа и слева наземь тяжело грохались коммандос. Кто-то ранен или убит, но большинство целёхонькие, обалдевшие, но быстро сориентировавшиеся.
Ляхич повернул голову. Они лежали рядом с убитым офицером, потом сбоку тяжело рухнул Джозеф. Ему повезло, в него не стреляли. Потом Ляхич сообразил, что перво-наперво отстреливали офицеров. Следовательно, на них напала совсем крохотная группа. Любой десантный отряд обладает достаточной огневой мощью, чтобы залить здесь всё свинцом за две-три секунды……..
Бронетранспортёр вернулся через полчаса. Десантники молча выпрыгивали из машины, почти все тут же отправились к вертолёту. Сержант Лоранс, который командовал поиском террориста, хмуро кивнул Ляхичу на джип:
Мы привезли труп террориста. Вы будете смеяться... но в лесу прятался всего один!
Ляхич отшатнулся:
Один?.. Всего один неграмотный дикарь сумел убить двоих и ранить четверых? Не смешите!
Лоранс буркнул:
Сэр, вам станет ещё веселее, когда вы увидите труп этого террориста.
В голосе его звучал неприкрытый сарказм. Ляхич, чувствуя недоброе, заспешил к джипу. На заднем сиденье лежал простреленный в грудь и живот парнишка лет четырнадцати. Раны от пуль крупнокалиберного пулемета разворотили грудь, а из живота всё ещё с шипением выходил воздух. Парнишка был мёртв, однако Ляхича поразило сосредоточенное и упрямое выражение на почти детском лице. Мальчишка умер, стреляя, это было видно по его плотно сжатым губам, по вздутым желвакам, по суровой складке на лбу. Возможно, он уже был серьезно ранен, но продолжал стрелять, преодолевая боль……………..
Тяжело нагруженный грузовик вкатил в село. На вытоптанном месте, которое Ляхич определил как место для собраний, сгрудилось с десяток неопрятных баб, судачили. Он издали услышал визгливые вопли, даже мат.
Грузовик остановился, солдаты тут же начали вытаскивать мешки с сахаром, огромные картонные коробки сникерсов, брикеты с бройлерными цыплятами. Джозеф громко обратился к угрюмой толпе:
Это все вам!.. Гуманитарная помощь!.. Разбирайте!
Солдаты быстро и слаженно вытаскивали груз. Гора ящиков и мешков росла, но русские тупо смотрели на баснословные подарки, слишком яркие, красочные, праздничные, чтобы поверить в своё счастье. Одна сверкающая плёнка, которой упаковано печенье, кстати с давно просроченным сроком годности, наверняка кажется им чем-то волшебным, а уж что внутри этих ящиков, боятся и поверить...
Ляхич выбрал момент, когда ящиков в грузовике осталось мало, но ещё продолжали появляться из недр перед глазами изумленного народа, сказал громко:
Кстати, совсем забыл... Когда мы грузили для вас эти мешки, из леса в нас начали стрелять. Солдаты открыли ответный огонь и убили несчастного маньяка. Наша медицинская экспертиза, самая точная в мире, определила, что маньяк был под сильным воздействием наркотиков... Приносим искреннее соболезнование семье погибшего! Командование экспедиционных сил готово выделить необходимую сумму, связанную с похоронами и местными ритуальными услугами.
Двое коммандос по его знаку быстро подали с машины тело убитого. Его положили в сторонке от гуманитарной помощи. Ляхич развёл руками в жесте сожаления и сочувствия, на всякий случай попятился к машине…………………….
Солдаты хохотали, генерал хохотал, довольный и краснорожий... Затем его лицо смялось в один кратчайший миг. Переносица исчезла, словно её вбил в череп невидимый кулак. Из затылка выплеснулись красные струи вперемешку с кусками кости, прилипшими волосами.
Мгновение он стоял на ногах, уже мёртвый, с такой дырой в голове, что пролез бы танковый ствол. Смех застыл на губах десантников, они ещё смотрели на генерала, не веря глазам, и эта крохотная заминка стоила жизни ещё одному: пуля ударила в стриженый затылок.
Остальные рухнули, кто где сидел, расползлись за укрытия, спешно начали отстреливаться, держа на прицеле стену тёмного недоброго леса. Зибельман нашёлся первым, в кувырке ушёл далеко в сторону, прыгнул в бронетранспортёр, тот взревел и через две секунды пронёсся по месту трапезы. Полевая кухня отлетела в сторону, наваристый суп потёк через края широкой жирной струей.
Бронетранспортёр оказался между залегшими коммандос и лесом, лейтенант Браузерс выкрикнул команду, солдаты под защитой брони перебегали, подхватывали оружие, защитные костюмы.
Выкурим этого ублюдка! прокричал Ляхич люто. Даже если захватим живым... живым не довезём!
Едва все сиденья оказались заняты, Зибельман развернул боевую машину, из-под колёс полетела грязь. Тёмная стена распалась на толстые деревья, тёмно-зеленая хвоя опускается почти до земли, граница между лесом и нелесом проведена чётко, словно это два разных мира разных планет.
Ляхич первым прыгнул через борт, чутье подсказало, что стрелять в них не будут, упал, перекатился под защиту толстого упавшего дерева. Рядом плюхались тяжёлые тела, кусты трещали, слышалось хриплое дыхание.
Вперёд! прикрикивал вполголоса Браузерс. Не дайте ублюдку уйти!
Прикрывая друг друга, вламывались в чащу, залегали, продвигались перебежками. Ляхич первым обнаружил место, откуда стреляли. Террорист вовсе не пытался скрыть следы: в сырой земле отпечатались ямки от локтей и колен, даже видно, где ёрзал пузом. Ни одной стреляной гильзы, из чего Ляхич с суеверным ужасом понял, что здесь всё ещё тот древний век, когда охотники сами набивают гильзы, сами отмеряют порох, сами готовят пули, отливая их из свинца в пластмассовых крышечках из-под духов или микстур... если тут знают, что такое духи или микстуры.
Догнать, велел он хриплым от бешенства голосом. Никаких арестов! Уничтожить на месте!
Ляхич и Джозеф, стоя плечом к плечу, следили, как бронетранспортёр на полном ходу остановился у кромки леса. Коммандос красиво ушли за деревья, Ляхич тут же перевёл взгляд на экран телелокатора.
Пять крохотных светящихся точек двигались слаженно. Изредка замирая, как в танце, одновременно начинали движение другие, затем замирали они, а ранее неподвижные так же разом стремительно продвигались дальше. Ляхич надел шлем, в крохотных вмонтированных наушниках перекличка десантников звучала чётко, словно они залегли рядом.
Они его отыщут, проронил Джозеф. Камикадзе чертов...
Не камикадзе, огрызнулся Ляхич. С тех пор как мы пришли в Японию, мы вытравили эту дурь с самопожертвованием, патриотизмом, честью, преданностью и верностью слову... Не осталось в Японии людей, которые теперь дрались бы за свою Японию. Ни самураев, ни камикадзей... За свой огород разве что? Нет, даже за огород не будут драться, здоровье дороже. Япошки свое здоровье теперь берегут. А здесь, в России, положение хуже.
Джозеф охнул, глаза его не отрывались от экрана. Ляхич выругался. В наушниках донесся вскрик, слабый треск. Ещё треск, в котором не сразу различил выстрел, настолько это было не похоже на привычную скороговорку десантных автоматов. На экране три точки замерли, а остальные двигались в хаотичном беспорядке.
Огневую бы поддержку с воздуха! закричал Джозеф. Эх, не по правилам...
Какая поддержка, процедил Ляхич. Там нет русских войск!
Треск в наушниках становился громче. Ляхич ругался все яростнее, а голоса в наушниках звучали отчаяннее, растеряннее, обрывались на вскрике. Последняя точка отчаянно двигалась по направлению из леса. Джозеф поднял ещё группу, но Ляхич крикнул с горечью:
Отставить!.. Не успели.
Точка застыла, в наушниках после криков о помощи воцарилась мёртвая тишина. Джозеф спросил растерянно:
И что теперь?
Ляхич вздохнул:
Теперь... возьми грузовик. Они сейчас отступают, павших и раненых можно подобрать без помех. Я не думаю, что там был одиночка. Похоже, что одиночный снайпер был просто провокатором. А когда погнались за ним, напоролись на засаду...
Джозеф, ругаясь совсем не как профессорский сын, погнал четверых коммандос и медика на грузовик. Ляхич тускло смотрел вслед, в груди шевелилось недоброе чувство. По слухам, в Пентагоне каждый сценарий развития событий прогнали по сто раз. Но, наверное, для России его надо было прогнать и в сто первый.
Грузовик вернулся, весь облепленный грязью. Коричневые подтёки достали даже до крыши, а сами коммандос выглядели как толстые болотные жабы. Один из первого отряда, лейтенант Браузерс, был жив, стонал в забытьи, хотя ему вкололи обезболивающее вместе с противошоковыми сыворотками. Остальные уже остыли: метко пущенные пули охотников нашли уязвимые места...
Джозеф торопливо объяснил, что, по словам Браузерса, они в самом деле напоролись на засаду. По меньшей мере семь человек затаились за пнями, поваленными деревьями. Когда десантники, уверенные, что надо догнать и схватить одного-единственного человека, вломились в лес, как стадо свиней, то с двух сторон начался кинжальный огонь. Конечно, одиночные выстрелы из охотничьих ружей не назовёшь кинжальным, но охотники били настолько точно и безжалостно, что огонь был равен кинжальному. Каждого поразили с одного выстрела, только в лейтенанта Браузерса попало больше двух пуль: он успел отпрыгнуть за огромный толстый пень. Его расстреливали наугад, сквозь трухлявое дерево.
А сами русские? спросил Ляхич.
Исчезли, как будто сквозь землю провалились, доложил Джозеф. Сэр, это их лес!.. Они здесь каждый пень знают, каждую мышиную норку.
Ляхич зло и растерянно смотрел на трупы солдат, но видел бесконечное расследование, после которого комиссия обязательно найдет «ошибки и просчёты», и, чтобы успокоить общественность, с него сорвут погоны, ушлют куда-нибудь в Канзас...
Вернёмся на базу, решил он. Пусть генерал Макланс разбирается. Он нас сюда послал! Да-да, вернемся на базу.
Коммандос оживились, Ляхич услышал возгласы облегчения. Одно дело, когда из года в год красиво прыгаешь через макеты, вламываешься в нарисованные дома и лихо бьешь с разворота ногой в челюсть спарринг-партнера, и всё это под вспышки фотоаппаратов и жужжание телекамер, другое когда все наяву, когда в тебя стреляют...
А Джозеф скомандовал:
Сворачиваем лагерь!
Солдаты с криками бросились к палаткам. Верёвки даже не отвязывали, а просто рубили, Ляхич следил за ними со смешанным чувством. Самому бы поскорее с этого опасного места, но в то же время как-то неприятна эта нескрываемая трусость, эта поспешность, ведь бегут закованные в доспехи огромные несокрушимые парни...
Быстрее, быстрее! покрикивал Джозеф. Он нервно оглядывался в сторону леса, тот чересчур близко. Мы свою миссию уже выполнили!.. Гуманитарную помощь доставили!
Дурак, подумал Ляхич зло. Ладно, парни не вдумываются, что покрикивает этот осел. Для них главное сильный уверенный голос. И чтобы звучали команды. Неважно какие. Главное, чтобы команды...
Широколицый сержант, которого Ляхич называл то Гонсалесом, то Легонсисом, вдруг остановился, резко выпрямился, словно в спину вонзили шило. Из рук выпал ящик, и только тут Ляхич уловил далёкий звук выстрела.
Он понял всё мгновенно, глаза повернулись в орбитах, взгляд сразу ухватил место, откуда стреляют, и тут же услужливо указал место, куда ещё можно добежать, скрыться, спастись от гибели. Уже потом Ляхич сообразил, что подсознательно ждал и страшился повторного нападения, а мозг уже проработал пути бегства.
Всё это пронеслось в мозгу в доли секунды. В следующее мгновение он ощутил, как навстречу бьёт ураган, он ломится сквозь эту ревущую бурю, ногам уже горячо, но и деревья вырастают, приближаются стремительно...
В спину сильно ткнуло, но он удержался на ногах, только некоторое время бежал настолько сильно наклонившись, что вот-вот на бегу зароется носом. Судя по всему, пуля ударила под левую лопатку. Так его отец всегда бил оленя. Да и вообще любого крупного зверя бьют под лопатку. Медведя, к примеру, в голову бить глупо: любая пуля срикошетит о скошенный клином медвежий лоб, только разозлит...
Вторая пуля ударила его, когда он был в десятке шагов от спасительного леса. Голову тряхнуло так, словно со всей дури ударили молотом. Оглушённый, почти потерявший рассудок, он нёсся в смертельном страхе, уже не человек, а комок инстинктов, зная каждым нервом, что следующая пуля будет послана точнее...
Лес надвинулся, тёмные ветки с узорчатой мелкой хвоей опускаются до земли, Ляхич прыгнул головой вперёд, проломился, под ним что-то трещало, рассыпалось, но инстинкт сообщил, что темные ветки сомкнулись за его спиной как занавес. Тот же инстинкт заставил сменить место. Возможно, в это место преследователи выстрелили, здесь всё качается и шевелится, хотя вряд ли: охотники обычно расходуют патроны скуповато...
Он заполз поглубже, упал лицом вниз. Лёгкие разрывались, требуя воздуха, тело стонало, умоляло сбросить тяжёлый бронежилет, но ведь это он спас ему жизнь, как спас от второй пули шлем и ещё спасёт...

0

106

Командующий эскадрой, адмирал Донатонитолупулос, сокращенно Дон, с мостика гордо посматривал на узкую полоску горизонта.
Ему впервые доверили столь серьезный поход. Прошлый раз высадкой в Крым руководил адмирал Кребс, но что-то прошло неудачно, были допущены какие-то серьёзные ошибки, неудачу замяли так умело, что даже во флоте были уверены, что манёвры американской армии на территории Крыма прошли успешно, дикари встречали с цветами, а моряки перетрахали всех русских, их скот и собак.
Но для этих манёвров тщательно отобрали состав. Чтобы не попал ни один человек из того, неудачного. Словно бы один человек может заразить вирусами неудачи весь победоносный флот!.................
Вахтенный офицер доложил:
Сэр, русский флот в самом деле загородил дорогу.
Дон сказал веско:
У нас есть договорённость с правительством Украины. Никто нам не помешает... тем более русские, сделать высадку в Крыму. На этот раз полномасштабную!
Еще сообщение, сэр. «Последнее предупреждение. Если не повернёте и не покинете наши воды, открываю огонь на поражение».
Дон хохотнул:

Нажми и читай дальше

Мне это нравится. Помню, я был ещё мальчишкой, когда наши самолёты все время пролетали над Китаем. Те всякий раз заявляли «гневные и самые решительные протесты». И даже нумеровали! Первый протест, второй, третий... помню, мы в школе устроили вечеринку по поводу пятисотого «гневного и самого решительного». Не знаю, сколько их было всего, но потом пришла эра спутников, дешевле стало фотографировать с орбиты, и наши самолёты перестали нарушать их границы... Когда этого захотели мы, а не из-за протестов вшивого Китая!
Сэр, это же русские, а не китайцы.
Адмирал изрёк:
Для нас они все китайцы. Весь мир всего лишь китаёзы, ха-ха!
Тяжелый далёкий удар колыхнул воздух. Вздрогнула сама поверхность моря, а весь мир дёрнулся, застыл. Над далёким русским крейсером вспыхнул короткий огонёк и тут же погас. Адмирал замер, он видел такие огоньки на манёврах, когда стреляли из орудий главного калибра. Но русские наверняка холостыми...
Страшный грохот едва не разорвал барабанные перепонки. Снаряд размером с железнодорожный вагон ударил в середину палубы авианосца, проломил переборки, ушёл в глубины, круша и ломая всё на пути... не скоро донёсся глухой взрыв. Из пролома выметнулся столб чёрного дыма и багрового, как гной, огня.
Отсюда, с мостика, было видно, как вспыхнули обломки двух истребителей. Жаркое пламя перекинулось на соседний самолёт, но пожарная команда уже быстро и слаженно выскочила из всех нор, в воздух взвились широкие пенистые струи.
Адмирал стоял, вцепившись в перила, бледный и растерянный. Впервые в жизни он не знал, что делать. Выстрел, ясное дело, предупредительный. По-русски предупредительный: даже такой снаряд для авианосца что для человека укус комара...
Второй удар, ещё тяжелее, ибо пришёлся ближе, потряс авианосец. Адмирал в страхе смотрел на палубу, но пожар почти потушили, огонь и густой чёрный дым полыхают только из жуткого пролома.
Рядом вахтенный прокричал:
Пробоина в правом борту!
И это не страшно, мелькнуло в черепе панически. Там переборки, такими пробоинами авианосец не скоро потопишь. Но что делать дальше?
Приготовиться к бою! велел он. Поднять в воздух все истребители!..
Андрирос спросил быстро:
Прикажете атаковать русский флот?
Адмирал заколебался, спросил:
Каков его состав на это время?
Всего лишь добавились две подлодки, торопливо сообщил вахтенный. Правда, класса «Морской царь», обе несут ракеты с ядерными зарядами. Предполагается, что на них установлены «Тополь-М» нужной модификации.
Что же, сказал Дон зло и растерянно, они собираются засыпать нас атомными бомбами?
Вахтенный заколебался, сказал совсем тихо:
Нет, сэр. Я же сказал, что на подлодках могут быть ракеты класса «Тополь-М». Те самые.
Адмирала обдало холодом. В газеты это не допускалось, но в кругах высшего состава прошли слухи о новых русских ракетах, что способны без помех пройти любую ПВО США и обрушить ядерные заряды на любой город страны.
Значит... пролепетал он. Значит... А что сейчас делают эти подлодки?
Вахтенный бросил быстрый взгляд на экраны:
Ого!.. Простите, сэр, они в боевом положении. Готовность к запуску номер один. То есть, сэр, ключи уже вставлены, пальцы на ключах. Достаточно лишь повернуть...
Холод проник во внутренности. Если на огонь русского крейсера ответить огнём всей эскадры, то от русского флота останутся только обломки. Однако русские подлодки тут же нанесут удар уже по Вашингтону, Нью-Йорку... русские никогда не понимают, где надо остановиться. Они идут до конца, для них не существует чувства меры, рациональности!
Третий тяжёлый удар тряхнул авианосец. Палуба качнулась, донёсся жуткий крик рвущегося, как полотно, железа метровой толщины. И почти сразу же пошли толчки послабее, но заметные, а по всему стальному полю палубы вспыхивал огонь, взрывались самолеты, рушились палубные надстройки.
Крейсер открыл огонь из всех орудий! закричал вахтенный. Господи, они пустили торпеды!.. Что делать? Что делать?
Адмирал опомнился, закричал дико:
Стоп!.. Стоп всем машинам!.. Задний ход!..
Что ответить русскому крейсеру?
Ничего!!!
Вахтенный, уже с синим, как у повешенного, лицом, вскрикнул:
Но они обстрел не остановят!
Авианосец... прокричал адмирал сквозь треск разрывов, не утонет! В переговоры не вступать... Ничего не случилось. Ни-че-го!..
Вахтенный вскрикнул, как истинный военный, ещё не понимая дипломатических сложностей:
Но так избежим новых жертв!
Он ухватил микрофон, всё ещё полагая, что не так понял адмирала, тот сейчас свяжется с командующим русским флотом, попросит прекратить обстрел, сообщит, что уже разворачивает флот в обратную сторону, но Дон ударил его по руке:
С ума сошёл? Массмедики не должны услышать хоть единого слова американского адмирала!.. А повреждения можно будет подать... ещё не знаю, то ли как наши маневры, то ли как неспровоцированное нападение русских в нейтральных водах...
Вахтенный отступил, зажал ладонями уши. Разламывающий череп скрежет, грохот, бухающие удары, воздух наполнился запахами горящего металла, дизельного топлива.
Огненные шары быстро и страшно вырывались из пробоин и уносились вверх. Авианосец вздрагивал, стонал. В огромном организме рвались снаряды, вспыхивали пожары, но он, как допотопный динозавр, всё ещё шёл, не чувствуя, что хищники вцепились в его хвост.
На дисплеях во всех проекциях поворачивались полупрозрачные чертежи огромного судна. Сейчас отдельные узлы заливал красный цвет, а механический голос докладывал о неполадках, повреждениях, перебоях. Ремонтные команды бросались на спасение авианосца, но уже не так слаженно, как на учениях.
Авианосец явно замедлил ход, уже и дураку видно, что мощные турбины работают в режиме «полный задний ход», но русский крейсер тупо долбил из всех орудий, пока авианосец не замер, а затем не двинулся в обратную сторону.
Дон приказал:
Развернуться и следовать подальше от этого берега!
Андрирос сказал робко:
Сэр, следовало бы сейчас остановиться... Ремонт, спасение раненых...
И делать все это на виду у русских? огрызнулся Дон. Эх, мальчик, никогда ты не станешь политиком... А без политики не видать тебе адмиральских звёзд!
Выждав нужное время, пусть думают, что знакомился с состоянием исполинского корабля, он вышел на верхнюю палубу.
Тяжёлая громада медленно двигалась по серой глади. С высоты капитанского мостика волны кажутся настолько мелкими, что авианосец выглядит катком, утрамбовывающим асфальт. И запах бьёт в ноздри такой же: чадный, словно горит асфальтовая смола, горький, временами вовсе удушающий...
Вот так мы выглядим со спутников, подумал он горько. Чёрное облако дыма, сквозь которое едва-едва просматривается корабль. Холодок за это время превратился в лютый холод, зубы постукивали, а чёрный ужас затапливал сознание всякий раз, когда он представлял пальцы русских подводников на кнопках запуска ракет «Тополь-М». Тех самых, с разделяющимися боеголовками.
Эти тупые русские скоты поставили мир на грань ядерной войны! Они готовы запустить ракеты по городам Америки! И хуже всего, у русских именно те ракеты, что достигнут этих городов...
Ладно, сказал он вслух, ладно... Мы вас дожмём, русские скоты! А пока пусть поработают политики, журналисты, разведчики, наша пятая колонна... Обработаем так, что сами позовёте и дорожку для нас коврами... да-да, коврами...
Авианосец двигается с лёгким креном на правый бок. Три серьёзные пробоины, самая крупная ниже ватерлинии. Спасательные бригады работают без отдыха, но работы не на один месяц...
В палубе восемь дыр, любой небоскрёб провалится. Из трёхсот самолетов уцелело только семьдесят, да и то в трюме, а на палубе сгорели и взорвались все. Лазарет переполнен ранеными, убитых складывают в трюме.
В Объединённом штабе тоже сволочи... Теперь понятно, почему вдруг вместо Шеллинга, опытного адмирала, героя войны «Буря в пустыне», послали его, Дона. Шеллинга не так просто снять, как сейчас вышвырнут его, приписав неудачу с высадкой неумению командовать флотом, неспособности разобраться в обстановке!
Ну ничего, сказал он себе угрюмо. Мне тоже не так просто дать пинка под зад. У меня связи в конгрессе, добьюсь рассмотрения на сенатской комиссии, дам материалы всем журналистам... даже пронырам из третьих стран, если понадобится.
И, главное, расскажу и докажу, что русские уже не то растерянное и лижущее наш зад стадо, какими были в начале распада СССР!

0

107

Десантный вертолёт снизился, по канату вниз быстро скользнули фигуры в камуфляжной форме. Вертолёт тут же поднялся, пошёл по кругу, а двое пулемётчиков застыли за крупнокалиберными пулемётами. Глаза и длинные стволы высматривали во впадинах и редких зарослях травы хоть что-то, что может оказаться спрятавшимися боевиками.
Майор Шмелевич упал на землю, привычным перекатом ушёл в сторону, уходя от линии возможного выстрела и освобождая место для десантирования следующего, а если Глушенко прыгнет на спину, то даже спина слона хрустнет...
В десятке шагов горел бронетранспортёр. Пятеро десантников ринулись со всех ног, пальцы на ходу разрывали медпакеты, Глушенко на бегу достал шприц.
Фугас, судя по всему, рванул прямо под ходовой частью. Механик и лейтенант, командир отделения, что ехал с ним рядом, погибли на месте. Ещё двое, тяжело контуженные, застрелены чуть позже.
Один из десантников вскрикнул. В десятке шагов от бронетранспортёра, в низинке за бугорком, лежали двое молодых ребят в гимнастёрках. Он услышал страшный скрежет, словно бронетранспортёр развернулся на брусчатке, но это отдался в черепе скрежет его собственных зубов. У обоих расстёгнуты брюки, кровью залит низ живота и ноги, но издали видно, что гениталии вырезали... нет, вырвали ещё у живых. И только потом, насладившись криками и муками, добили выстрелами в упор. Оба буквально искромсаны, изорваны, патронов не жалели.

Нажми и читай дальше

Ехали на броне, определил Глушенко. Сбросило взрывом, оглушило. А когда очнулись...
Лейтенант Мороз выкрикнул:
Гады!.. Майор, что будем делать?.. Я не хочу возвращаться вот так...
Шмелевич окинул быстрым взглядом белые от ярости лица десантников. А кто сказал, бросил Шмелевич резко, что враг не будет наказан
Глушенко поднял глаза, недоумевающие, хоть и пелена ярости заслоняет взор, а Мороз сказал быстро:
Следы указывают, что отступили вон туда!
Километрах в десяти виднелись дома. Аул по горским понятиям велик, в горах охотой прокормиться трудно, здесь селиться стараются друг от друга подальше.
Бери всех, велел Шмелевич. Со мной останется только команда вертолета.
Мороз козырнул, а Шмелевич принялся высвобождать из разбитого бронетранспортёра трупы. Вертолёт по сигналу снизился, сделал круг и опустился неподалеку. Один из пулемётчиков выпрыгнул, взялся помогать грузить убитых на борт.
Когда от аула показалась большая группа, вертолет из предосторожности поднялся, облетел всех, заодно осматривая и окрестности. Мороз и пятеро его десантников конвоировали целую толпу, состоящую из одних мужчин. Шмелевич быстро пересчитал: сорок человек. Разного возраста, угрюмые, зыркающие исподлобья, они и здесь старались не терять достоинства: смотрели гордо, спины прямые, взгляды надменные.
При виде подбитого бронетранспортёра все сдержанно заулыбались. У двух подростков вид был такой, что прямо сейчас поднимутся на носки и пойдут в огненной лезгинке, празднуя поражение врага. Мужчины постарше прятали довольные усмешки в усы, переглядывались, глаза довольно блестели.
Один из задержанных сказал красивым гортанным голосом:
Ну и зачем нас сюда привели?.. Мы будем жаловаться в обэ... обээсэс... В НАТО будем жаловаться!
Второй, осанистый, в красивой высокой папахе, сказал ещё громче, с возмущением:
Как можно хватать невинных людей?.. Если ваших побили, то ищите тех, кто их побил!
Подросток сказал дерзко:
Полазайте по нашим горам!..
Его друг, такой же красивый и с дерзкими глазами, поддержал уже со смехом:
Да-да, полазайте!.. И соберите все улики, чтобы могли доказать, кто их замочил!..
Шмелевич, у которого дыхание из груди вырывалось сдавленное, с хрипами, а то и вовсе со свистом, трясущимися руками сунул пистолет в кобуру. Горцы надменно смотрели, как он сдёрнул с плеча автомат, снял с предохранителя. Остальные десантники по-прежнему молча и угрюмо держали на прицеле всю группу.
Огонь! скомандовал Шмелевич.
Треск автоматов смешался с испуганными криками. Передние упали сразу, но те, кто стоял за ними, попытались бежать. Пули настигали их в спины, головы. Поднялся страшный крик. Раненые кричали, подростки растеряли гордость и пробовали уползать на брюхе, прятались за трупами, кричали уже жалобно, по-детски.
Десантники, суровые и молчаливые, как киборги, шли следом. Чёрные дула автоматов расцветали огнём, откуда со страшной скоростью вылетали свинцовые осы. Кое-кто на ходу выдёргивал сдвоенный рожок и быстро вставлял другим концом. Сапоги ступали по лужам крови, что быстро впитывалась в сухую землю.
Потом лишь Глушенко ходил среди убитых, пинал, изредка слышался одиночный выстрел. Иногда после выстрела тело дёргалось, Глушенко что-то бурчал, переступал, глаза придирчиво шарили по сторонам.
Десантники заканчивали собирать в бронетранспортёре остатки документов, жетоны. Шмелевич бродил вокруг места схватки, круги все расширялись, всматривался под ноги.
Вернулся он последним, десантники уже ждали в точке сбора. С почерневшим лицом, Шмелевич тяжело дышал, пальцы то и дело дергались к рукояти пистолета.
Высоко в небе то приближался, то отдалялся шум вертолета. Боевая машина барражировала над группкой людей, готовая прикрыть огнем двух крупнокалиберных пулемётов. Видны были фигурки в проёмах на месте дверей, что прикипели к длинным стволам.
Шмелевич указал в сторону аула, сделал знак, что вся группа погрузится на борт там. Вертолет качнулся, пошел боком, затем выровнялся и начал удаляться в сторону аула.
Глушенко спросил настороженно:
Что случилось, майор?
Ты сколько привел? спросил Шмелевич.
Сорок...
А надо еще десятерых, отрубил Шмелевич. Посмотрел в непонимающее лицо старого друга, с которым прошёл ещё кампанию в Афгане от начала и до конца, бросил зло: Когда вы ушли, мы здесь обнаружили ещё одного... Похоже, к нему привязали толовую шашку. Парень потерял голову, бросился убегать... Ну, гады позабавились, дали отбежать, потом рванули... Только номерной знак остался да ошмётки мяса на ошмётках сапог.

0


Вы здесь » Виртуальный дом 2 » ГОБЛИН ПРОДЖЕКТ » РУССКИЕ ИДУТ!!!!